Saqshy Qostanai

Причина столь пристального внимания к президентским оценкам очевидна – Казахстан является стратегическим, ключевым партнером России на постсоветском пространстве. Именно поэтому любой программный текст, озвученный лидером дружественной державы, становится предметом тщательного анализа и оценки со стороны российского экспертного сообщества и политического класса.

Какие темы cтали объектом осмысления казахстанского лидера?

Прежде всего, состояние общества в период пандемии. Ни для кого не секрет, насколько сложной оказалась эпидемиологическая ситуация в Казахстане, как трудно страна выходит из системы вынужденных ограничений. Это обстоятельство, очевидно, влияет и на дискурс, очерченный в интервью – разговор идет не только о мерах, предпринимаемых в рамках борьбы с COVID-19, но и о будущем страны.

Эти рассуждения созвучны переживаниям российской аудитории — «все мы на одной лодке, дышим одним воздухом, живем одними проблемами», отмечает президент Казахстана, затрагивая темы, выходящие за рамки текущего момента.

Одним из таких сюжетов является языковая тема. Именно этот вопрос принципиально важен и для российской аудитории, поскольку касается текущего состояния русского языка и будущего русскоязычного населения Казахстана.

Отрадно, что Касым-Жомарт Токаев изучил опыт постсоветских государств, прежде всего, с точки зрения влияния языкового вопроса на внутриполитические процессы. Есть опыт позитивный, но есть и масса негативных примеров.

Можно полностью согласиться с его оценкой ситуации, возникшей (в силу известных событий) на Украине: «лобовая атака с целью повышения статуса государственного языка и насильственного расширения ареала его применения контрпродуктивна, поскольку может спровоцировать дестабилизацию межнациональных отношений».

А ведь именно Казахстан на протяжении всего периода независимости позиционируется как пример наиболее успешной модели межэтнического согласия.

Как истинный дипломат президент Казахстана прибегает к внешним аналогиям, указывая на то, что для всех государств Центральной Азии хорошим примером может послужить опыт Узбекистана.

Действительно пример этой страны работает, но скорее не на бумаге, а в реальной жизни. Напомню, что совсем недавно оживленная полемика развернулась вокруг предполагаемого введения штрафов за использование негосударственного языка госслужащими.

А если говорить о практике работы в госорганах Узбекистана, то да — русский язык является важнейшим инструментом коммуникаций. Но, как мы видим, существуют определённые различия между законодательной базой и практикой ее применения.

Еще одна важная тема, которая затрагивается в президентском интервью, это вопрос о статусе русского языка как языка межнационального общения, причем в двух измерениях.

С одной стороны – русский язык выступает как средство коммуникации на евразийском пространстве, с другой — как инструмент взаимодействия граждан многонационального государства.

Из интервью президента Казахстана далеко не очевидно, какой из вариантов является стратегическим приоритетом для Акорды.

Это обстоятельство вызывает у экспертов определенные вопросы, а в некоторых случаях — тревогу. Впрочем, не случайно, что президент Казахстана очерчивает модель гуманитарно-языковой политики, в рамках которой стратегические задачи по укреплению позиций казахского языка не будут ущемлять статус языка русского.

Об этом К-Ж. Токаев говорит прямо: «Наше подрастающее поколение наряду с казахским должно свободно владеть и русским языком. Это веление времени».

В этом отношении он продолжает линию, заявленную первым президентом страны – Нурсултаном Назарбаевым. Возможно, что этот пассаж должен успокоить тех, кто опасается, что сокращение доли русского населения в стране может привести и к падению роли и значения русского языка.

Человек, разбирающийся в международной повестке, Касым-Жомарт Токаев рассуждает о векторе движения Казахстана в XXI столетии. Это сложный, но крайне важный для нынешней геополитической ситуации вопрос, учитывая, что каждое слово, каждый контекст могут восприниматься неоднозначно. Очевидно, что это путь не к возрождению архаики в каких-либо формах, но движение вперед — с опорой на уникальные культурно-исторические традиции, сложившиеся в Казахстане.

Еще один принципиальный момент: «президент Н.Назарбаев сделал ставку на многовекторную, сбалансированную внешнюю политику с упором на стратегическое партнерство, сотрудничество с Россией».

Это подтверждение осознанности выбора наших казахстанских партнеров, заявка на преемственность курса. Но не только с позиций высших государственных чинов — системное развитие двусторонних отношений, безусловно, будет зависеть от доброй воли народов двух наших дружественных государств, от того, насколько хорошо мы будем знать и понимать друг друга. Говорить на одном языке – в прямом и переносном смысле.

Безусловно, вопрос состоит не только в заявленных приоритетах, но и в практических действиях реализации языковой политики. Прагматичная риторика должна дополняться не менее прагматичной практикой сохранения уникального культурного бренда – реального двуязычия.

Из опыта постсоветских стран хорошо известно, как многие инициативы лидеров могут быть искажены и переиначены на уровне чиновников. Любую идею исполнители могут превратить в прямую противоположность задуманному.

В данном случае хотелось бы быть уверенными в том, что продуманные инициативы К.-Ж. Токаева не приведут к «эксцессу исполнителя» «перегибам на местах». Не секрет, что в казахстанских реалиях подобное случается.

Это обстоятельство и побуждает нас, анализируя выступление в СМИ казахстанского лидера, делать акцент не только на позитивной повестке, но и открыто, не таясь, в уважительном ключе обсуждать любые дискуссионные вопросы российско-казахстанского диалога.

Источник: ia-centr.ru