Saqshy Qostanai

Однако в последнее время из-за этой статьи у представителей СМИ стали все чаще возникать вопросы.

С недавних пор в пресс-службах информация о санкциях следственных судов стала квалифицироваться именно как «тайна следствия». Хотя раньше об этом рассказывали по запросу журналистов. Почему так происходит, корреспондент Tengrinews.kz попытался разобраться вместе с известным казахстанским юристом Жангельды Сулеймановым.

Речь идет о статье 201 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) «Недопустимость разглашения данных досудебного расследования». В ней говорится, что данные «могут быть преданы гласности только с разрешения прокурора в том объеме, в каком им будет признано это возможным, если это не противоречит интересам расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов других лиц».

В последнее время, ссылаясь на статью 201 УПК Казахстана, в ведомствах не могут разглашать некоторые сведения, к примеру, информацию о задержании или изменении меры пресечения, говорит Жангельды Сулейманов.

«Здесь сыграла роль активизация гражданского общества. Обсуждение в социальных сетях, СМИ, интернет-пространстве и породило реакцию со стороны органов уголовного преследования. Суд, прокуратура и следователи начали опасаться, что какие-либо нарушения либо несправедливые действия с их стороны станут публичными«, — отмечает он.

Сулейманов говорит, что при этом порой сами правоохранители себе противоречат: они могут опубликовать не только видео ареста подозреваемого, но и показать его лицо, раскрыть фамилию.

«Если бы подозреваемый, фамилию которого опубликовали в открытом доступе, подал в суд, то это было бы прецедентом для СМИ. Но чаще всего у задержанных нет сил, терпения и смелости заявлять в суд, они не хотят рисковать лишний раз.

Также обжаловать оглашение фамилии могут прокуроры, но они не видят в этом никакого нарушения», — говорит юрист.

Он считает, что статья 201 УПК написана кратко и размыто, в ней есть неточности. К примеру, в кодексе нет определения «данных досудебного расследования», поэтому неясно, какая именно информация входит в это понятие.

По словам Сулейманова, чтобы решить эту проблему, необходимо четко определить, какие данные относятся к тайне следствия и какие могут быть разглашены вне зависимости от прокурора или следователя.

«При нынешнем раскладе, даже если СМИ будут обжаловать отказ на предоставление информации в каком-то деле, суд просто будет ссылаться на статью 201 и говорить, что это данные досудебного расследования».

Так как нигде четко не разграничено, что можно разглашать, а что нельзя, каждый опирается на свои догадки, считает специалист. По его мнению, скрывать нужно только ту информацию, которая может причинить вред следствию.

«К причиняющему вред, например, можно отнести разглашение плана расследования, плана защиты адвоката или потерпевшего, фамилий свидетелей или содержания допроса.

А, например, сведения о самом преступлении без указания фамилий не могут быть тайной. «Нами был задержан гражданин Н., который обвиняется в том-то», — такая формулировка допустима. Это не влияет на ход следствия.

Также считаю, что можно разглашать информацию об изменении санкций. То, что домашний арест изменили на залог или содержание в СИЗО — на домашний арест, никак не влияет на само следствие.

Кроме того, тайной следствия не могут быть данные о нарушении законности в ходе досудебного расследования, то есть если следователь нарушает закон, неправильно проводит обыск или допускает ошибки при допросе», — резюмирует он.